Ставропольские поэты о войне: Игорь Романов

/netcat_files/81/90/h_c0e14479dcc6b346112650a5f62ec1fa
«Болит душа о каждом из убитых…» - писал поэт Игорь Степанович Романов (1927-2009). «Моя малая родина – Ейск у самого Азовского моря. А время появления на свет март 1927 года…», - писал о себе ставропольский поэт Игорь Степанович Романов. В Нальчике, куда семья переехала после ареста отца как «врага народа», Игорю Романову пришлось пережить немецкую оккупацию. А в октябре 1944 года, ещё не успев окончить восьмой класс, он был призван в армию.
Как позже вспоминал поэт, в армию уходил с полной уверенностью, что отправится на фронт: «Нас, по сути мальчишек, прямо-таки подхлёстывала жгучая мысль: «Вдруг без нашего участия разобьют треклятых фашистов!» Но мы лишь успели научиться мастерски водить военные грузовики по крутым серпантинам перевалов Степанавана в Армении…»
В составе автополка, Игорь Романов участвовал в двух войнах - с фашистской Германией, а затем - с Японией. Он отвозил на фронт боеприпасы и вывозил раненых, нередко атакуемый японскими самолётами.

Награждён орденом Отечественной войны II степени, медалью «За победу над Японией» и другими медалями.
После войны будущий поэт переехал в Ставрополь, где поступил на филологический факультет Ставропольского государственного педагогического института. В 1958 году вышла в свет первая книга Игоря Романова «Корень зла».
Затем в Ставрополе, Элисте, Москве он опубликовал несколько сборников сатиры и юмора, юморесок и литературных пародий, лирических стихов, среди которых: «Практический вывод», «Открытый вопрос», «Услуга», «Обидный намёк», «Суматошная карусель», «Душа нараспашку», «Чистые следы», «Белое утро», «Чужая беда», «Наступ​ление» и другие.
Как бывший фронтовик, Игорь Степанович посвятил ряд своих стихотворений теме войны. Немногим из ставропольских поэтов удалось так просто и сжато, горько и светло рассказать правду о своём фронтовом поколении.

ПОБЕДА
До смертного заката,
До рокового дня
Мне помнить вас, ребята,
Простившие меня -
Что выжил,
Битый, тёртый,
За вольность и стихи...
Живым прощает мёртвый
Невольные грехи.
И всё ж всю жизнь, повсюду,
Во все часы и дни
Казниться втайне буду,
Что я, а не они
Шалею от работы,
Смеюсь, люблю, грущу
И ненавижу что-то,
И на судьбу ропщу...
Не я на дне окопа
В песок и в глину вмят.
Не мне стирает копоть
С лица рукой комбат,
И под берёзой чёрной
От чёрного огня,
Фуражку скомкав скорбно,
Хоронит
Не меня.
Не я увяз в болоте,
Не я застыл в снегу,
Прописанный в пехоте,
Заклятый враг врагу…
Не счесть братвы зелёной,
Прошедшей горький путь
В десятки миллионов,
Которых не вернуть.
Не отыскать погосты,
Не вспомнить имена.
А вроде бы всё просто:
Тогда была война!
Была, была, конечно,
Да вот - зачем была?
Поныне безутешно
Скорбят колокола.
Но будет память свята!
Не сгинут навсегда -
И личная утрата,
И общая Беда.

БОЛИТ ДУША
Теперь уже имён не вспомнить полных
Тех, кто упал во тьму на полпути –
Всех рядовых, всех гениев безмолвных,
Чьих и следов сегодня не найти.
В потоке дней, для радостей открытых,
Стал ощущать глубинней и острей:
Болит душа о каждом из убитых,
Болит душа. И сладу нету с ней.
В сомнениях, порывах и затишьях,
Когда туманна даль или ясна,
Болит о всех безвременно погибших,
Болит душа – сочувствию верна.
В минуты озарений откровенных
Душа безгласно и не напоказ
Болит о всех невинно убиенных –
В былые лихолетья и – сейчас.

МОЛИТВА ПАМЯТИ
В нас до сих пор – голубизна рассвета
Как будто бы застывшей высоты,
И – «мессершмиттов» мрачные кресты…
Не дай-то Бог и вам увидеть это.
Год сорок первый. Угасанье лета.
Сады устало медлят дозревать.
И – с горя обезумевшая мать.
Не дай Господь вам испытать всё это!
Земля в разрывы дымные одета.
И медсестричка, пот стерев с лица,
Израненного тащит в тыл бойца…
Не дай вам Бог самим изведать это!
Не дикий сон, не игры тьмы и света –
Приказ: Ни шагу никому назад.
Своих кладёт огнём «заградотряд»…
Не дай-то Бог и вам пройти сквозь это!
А сколько нас исчезло по наветам
И втоптано в траншеи, щели, рвы –
Не счесть, как листья луговой травы…
И дай Господь вам – миновать всё это!
Да, победили. Да, чисты рассветы.
Всё реже вспоминается война.
Но как Победы горестна цена!
Не дай-то Бог живым забыть об этом…
Нам не услышать честного ответа:
По чьей тупой вине и – почему
В наш дом впустили чёрную чуму?..
Не дай Господь, чтоб вас настигло это!
Мне видится, что неусыпно где-то
В окопах вязких с ледяной водой
Солдаты наши продолжают бой…
Не дай Господь, чтоб вам досталось это!

ПОЕЗДА СОРОК ПЕРВОГО ГОДА

В хатах, избах, поблёкшие малость
Фото – ратной поры «салажат»,
«Это всё, что от нас и осталось…» -
Молча губы парней говорят.
Захожу в эти избы и хаты.
Надеваю очки и гляжу.
И опять, пригибаясь, солдаты
К роковому бегут рубежу.
Вот сейчас на высотке запляшет,
Тишину расколов, пулемёт,
И цепочку бегущую наших
На цветущей поляне сметёт.
Вот сейчас над окопами вскинут
Взрывы веером бурный песок.
Вот осколки настильные мины
С визгом в чей-то ударят висок.
Под огнём напролёт, завывая,
Туша танка на бешеный дзот
И крутнётся, круша и ломая,
И на жаркой земле разотрёт.
Вот уронят, пыхтя, бомбовозы
Капли чёрные, цель отыскав,
И обмотки на белой берёзе
Трепыхнутся, лохмотьями став.
И в леске молодом без помехи
Фрицы, наш захватив медсанбат,
Будут плоским штыком - для утехи
Добивать безответных ребят.
А с востока, сигналя тревогу,
Эшелоны идут – далеки…
- Вы, ребятки, куда? - На подмогу! -
Помоги вам Всевышний, сынки.
Так и вижу: На запад, на запад
Паровозы дымы волокут…
И – теплушек махорочных запах.
И помеченный песней маршрут.
Как басы проводов в непогоду,
Слышу, горестно рельсы гудят –
Поезда сорок первого года
Навсегда в синеву небосвода
Развесёлых увозят ребят.

ПИСЬМО СТАРШЕГО БРАТА
Пришло письмо с войны от брата старшего –
«На младшего».
Как в ясный полдень гром:
От старшего,
Холодным прахом ставшего,
Поскольку был убит – в сорок втором.
Военных дней посланье треугольное
В теперешний конверт заключено.
Держать его в руках сейчас не больно ли?
Тем более – дошло
Одно оно.
Хранит письмо необычайной участи
Не фронтовых
Десяток строк внутри:
«Братишка, дорогой, ну как ты учишься?
Смотри же, маму слушайся.
Смотри.
Теперь ты там один мужик у матери.
Серёга, ты на грядках посади
Бобы.
И не рисуй, давай, на скатерти.
Двор от собак плетнём огороди…»
Короткое письмо.
Обыкновенное.
И всё-таки полуслепая мать
По вечерам под шелесты застенные
Младшого робко просит почитать.
И слушает, вся замерев, и слушает
Младшого.
А ему за пятьдесят.
Овладевает теплота их душами,
Немые фотографии висят.
Отец. И сын.
Улыбчиво открытые.
Ушли, на плечи вскинув вещмешки.
У Волги да на Псковщине зарытые.
И кроме похоронок – ни строки.
Но кто дослал, но где письмо покоилось,
Тетрадными линейками шурша?
И всё ж спасибо, что обеспокоилась,
Что есть такая добрая душа.

Составитель Тамара Желтухина,
главный библиограф Ставропольской краевой детской библиотеки им. А. Е. Екимцева
28.04.2017 12:37
Все материалы сайта являются собственностью "ООО "Экстра-С" (OOO) и могут быть использованы только по согласованию с владельцем.